This module is a resource for lecturers  

 

Суверенитет и юрисдикция

 

Территориальный суверенитет означаетполное и исключительное осуществление государством своих прав и полномочий в отношении своей географической территории. Защита суверенитета занимает видное место в международных и региональных правовых документах в области борьбы с киберпреступностью (рассматриваются в модуле 3 Серии модулей по киберпреступности: «Правовая база и права человека»). В качестве примера можно привести Конвенцию Лиги арабских государств о борьбе с преступлениями в области информационных технологий 2010 года. В частности, статья 4 этой конвенции гласит: «Каждое государство-участник обязуется, руководствуясь своими собственными законами или конституционными принципами, осуществлять свои обязательства согласно настоящей конвенции в соответствии с принципами суверенного равенства и территориальной целостности государств и принципом невмешательства во внутренние дела других государств».

Территориальный суверенитет может распространяться на киберпространство, в частности, на инфраструктуру информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) государств. Государственный суверенитет может быть нарушен, когда третьи стороны получают несанкционированный доступ к ИКТ в зарубежных странах без ведома и разрешения страны, в которой расположены ИКТ, и/или ее правоохранительных органов. Суверенитет считается нарушенным даже в том случае, если такой несанкционированный доступ осуществляется в рамках расследования киберпреступления, совершенного в другой стране, когда эта страна пытается определить источник кибератаки и/или предотвратить ее совершение (тактика, известная как обратный взлом или хакерская контратака) (Wrange, 2014).

Юрисдикция, которая имеет привязку к суверенитету (УНП ООН, 2013, примечание 9, стр. 205), обеспечивает государствам права и полномочия определять и сохранять обязанности и права людей на своей территории, обеспечивать соблюдение законодательства и наказывать за нарушения законов (см. модуль 3 Серии модулей по киберпреступности: «Правовая база и права человека»). Государства в первую очередь заявляют о своей юрисдикции в отношении преступлений, совершенных на их территории ( принцип территориальности). Статья 22(1) Конвенции Совета Европы о компьютерных преступлениях 2001 года гласит: «Каждая Сторона принимает законодательные и иные меры, необходимые для установления юрисдикции в отношении любого правонарушения, предусмотренного в … настоящей Конвенции, когда такое правонарушение совершено…  на ее территории». Тем не менее, как справедливо отмечают Бреннер и Купс (Brenner and Koops, 2004), определение того, «было ли преступление совершено… на территории страны, является, однако, непростой задачей, когда преступление было связано с использованием киберпространства» (стр. 10). 

Юрисдикция в отношении киберпреступлений определяется другими факторами, такими как гражданство правонарушителя (принцип гражданства; активный персональный принцип), гражданство жертвы (принцип гражданства; пассивный персональный принцип) и последствия киберпреступления для интересов и безопасности государства (принцип защиты) (см. модуль 3 Серии модулей по киберпреступности: «Правовая база и права человека»), если только можно установить «наличие «достаточной или подлинной связи» между [киберпреступлением] и государством, осуществляющим юрисдикцию» (Epping and Gloria, 2004, процитировано в УНП ООН, 2013, стр. 206). Например, в Великобритании Апелляционный суд в деле R v. Sheppard and Anor (2010 г.) оставил в силе решение о применении положений Закона об общественном порядке 1986 года к материалам, подстрекающим к расовой ненависти, которые были выложены на веб-сайте, размещенном на сервере в США, и обвинительный приговор в отношении двух жителей Великобритании за публикацию этих материалов.

Юрисдикция в отношении киберпреступлений устанавливается в соответствии с национальным законодательством о киберпреступности. Например, в Малайзии Закон о компьютерных преступлениях 1997 года установил юрисдикцию государства в отношении киберпреступлений. В частности, статья 9 этого Закона гласит, что «положения настоящего Закона в отношении любого лица, независимо от его гражданства или подданства, имеют юридическую силу как на территории Малайзии, так и за ее пределами, и в случаях, когда преступление, предусмотренное настоящим Законом, совершается любым лицом, находящимся в любом месте за пределами Малайзии, это лицо может быть привлечено к ответственности за такое преступление, как если бы оно было совершено в любом месте на территории Малайзии». Для сравнения, Танзания заявляет о своей юрисдикции в отношении киберпреступления в случаях, когда

действие или бездействие, составляющее преступление, совершено полностью или частично - … на территории Объединенной Республики Танзании; … на борту морского или воздушного судна, зарегистрированного в Объединенной Республике Танзании; ... гражданином Объединенной Республики Танзании; ... гражданином Объединенной Республики Танзании, который проживает за пределами Объединенной Республики Танзании, если действие или бездействие в равной степени представляет собой преступление согласно законодательству этой страны; или ... любым лицом, независимо от его гражданства, подданства или местонахождения, когда преступление ... совершено с использованием компьютерной системы, устройства или данных, находящихся на территории Объединенной Республики Танзании; или ... совершено в отношении компьютерной системы, устройства или данных либо лица, находящихся в Объединенной Республике Танзании (статья 30 Закона о киберпреступлениях 2015 года).

При этом Кения устанавливает свою юрисдикцию в отношении киберпреступлений следующим образом:

действие или бездействие, совершенное за пределами Кении, которое, если совершено в Кении, является преступлением в соответствии с настоящим Законом, считается совершенным в Кении, если - ... лицо, совершившее действие или бездействие, является ... гражданином Кении; или ... обычно проживает в Кении; и ... действие или бездействие совершено ... против гражданина Кении; ... против имущества, принадлежащего правительству Кении за пределами Кении; или ... чтобы заставить правительство Кении совершить какие-либо действия или воздержаться от их совершения; или ... лицо, совершившее действие или бездействие, после его совершения находится на территории Кении (статья 66 Закона о неправомерном использовании компьютерных технологий и киберпреступлениях 2018 года).

В соответствии с этими и другими национальными законами о киберпреступности юрисдикция устанавливается в основном по признаку местонахождения преступников или жертв и последствий киберпреступлений.

 
Next: Formal international cooperation mechanisms
Back to top